Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Фотография Александра Степановича ГринаФотография Александра Степановича ГринаНе только художники оставили свое имя в истории Феодосии. В разное время звучали здесь имена поэтов, писателей. Уж так получилось, что, в отличие от живописцев, художники слова бывали в Феодосии либо проездом, либо останавливались на короткое время в гостях у знакомых. Пожалуй, один лишь Александр Степанович Грин, фантаст и романтик, являет собой исключение: он приехал в Феодосию на постоянное жительство и прожил здесь более шести лет.

Древний город не пользовался особой известностью как курорт наподобие ялтинского: и климат феодосийский пожестче, и краски здесь поскромнее. Дело еще, конечно, в обстоятельствах жизни и судьбы того или другого писателя.

Слова, составившие заголовок данной главы, взяты из письма Антона Павловича Чехова и имеют самое прямое отношение к Феодосии. Чехов побывал здесь четырежды, и первый раз — в июле 1888 г.— по приглашению своего издателя А. С. Суворина. Возглас восторга вызван был морем, каким оно выглядело у феодосийского побережья. «Море чудесное, синее и нежное, как волосы невинной девушки, — читаем мы в одном из чеховских писем.— На берегу его можно жить 1000 лет и не соскучиться. Купанье до того хорошо, что я, окунувшись, стал смеяться без всякой причины».

Но в том же письме сказано нечто совсем обратное: «Жарища и духота невозможные, ветер сухой и жесткий, как переплет, просто хоть караул кричи. Деревьев и травы в Феодосии нет...»

Великий писатель высказался здесь о феодосийской природе. Так что же все-таки ближе к истине: «хоть караул кричи» или «жить 1000 лет и не соскучиться»?

Увы, и то и другое. Антон Павлович, будучи нездоров, чутко реагировал на капризы погоды, у него можно найти еще немало метких и острых высказываний такого рода. В первый свой приезд Чехов познакомился с художником Айвазовским и даже отобедал в его загородном имении Шейх-Мамае.

В сентябре 1894 г. Чехов снова в Феодосии, у Суворина, проездом из Таганрога. «В Феодосии дует холодный северный ветер, море бушует, пальцы коченеют»,— сообщал он в одном из писем. У известного московского издателя Суворина была в Феодосии дача на берегу моря, недалеко от здания теперешней шестиэтажной гостиницы. Дача эта, как сказано в старом путеводителе, «выделялась своим высоким бельведером». Однако в первый приезд, когда суворинский особняк еще достраивался, Чехов гостил на даче доктора С. П. Розенблюма, где жила и семья Сувориных. Ни дача доктора, ни суворинский «великолепный замок», как называл его Чехов, не сохранились.

В сентябре 1896 г.— еще один краткий визит на дачу Суворина. И последний — проездом — летом 1899 г., когда пароход, на котором Чехов с  О. Л. Книппер плыли в Ялту, остановился в Феодосии. «Недавно был я проездом в Феодосии, видел издали Ваш дом»,— писал Чехов Суворину.

В Феодосии Антону Павловичу не писалось. В первый приезд, когда он пробыл целых одиннадцать дней, вот как оценил обстановку сам писатель: «Жизнь сытая, полная, как чаша, затягивающая... Кейф на берегу, шартрезы, крюшоны, ракеты, купанье, веселые ужины, поездки, романсы — все это делает дни короткими и едва заметными; время летит, летит, а голова под шум волн дремлет и не хочет работать... Нет, надо уехать!».

Позднее, по совету врачей, Чехов переехал в Крым, в Ялту, на постоянное жительство.

Алексей Максимович Горький пробыл три дня в Феодосии в 1891 г. во время своих пешеходных странствий. Алексею Пешкову было тогда 23 года. «Расхаживая по святой Руси, попал в Феодосию. В то время там начинали строить мол, и, в чаянии заработать немного денег на дорогу, я отправился на место сооружения»,— читаем мы в рассказе Горького «Коновалов».

Заработать Алексею Пешкову не удалось,— слишком много было желающих. Здесь он встретил своего хорошего знакомого Коновалова, работавшего на строительстве мола, и поселился с ним и еще одним ночлежником в «дыре, очень удобной   для человеческого жительства»,— таковою служила вырубленная в скале четырехугольная ниша.

Так же, как Чехова, феодосийское море пленило Горького, и в «Коновалове» мы находим несколько романтических зарисовок: «...справа от нас лежал на берегу город тяжелыми глыбами белых домов, слева — море, перед нами — оно же, уходившее в неизмеримую даль, где в мягких полутонах смешались в фантастическое марево какие-то дивные и нежные, невиданные краски, ласкающие глаза и душу неуловимой красотой своих оттенков...» и еще: «Оно лежало, ослепляя глаза своим блеском,— большое, сильное, доброе, его могучее дыхание веяло на берег, освежая истомленных людей...»

Из Феодосии Горький пошел в Керчь, а затем, переправившись через пролив,— на Кубань.

Феодосийские берега освящены именем Александра Сергеевича Пушкина. Известно, что за свои вольнолюбивые стихи двадцатилетний Пушкин был выслан из Петербурга на юг России, в Екатеринослав. В бюрократической империи Александра I, где счет шел на «ранги», гениального поэта, «коллежского секретаря А. С. Пушкина», оформляют прикомандированием к канцелярии генерала  Инзова.

Из Екатеринослава (ныне Днепропетровск) заболевшего лихорадкой Пушкина увез Н. Н. Раевский, исхлопотав поэту длительный отпуск. Вместе с семьею Раевского Пушкин выехал сперва на Кавказ, затем через Тамань прибыл в Керчь и 16 августа 1820 г.— в Феодосию.

Путешественники остановились у С. М. Броневского, бывшего градоначальника Феодосии, человека честнейшего, уволенного, как водится, за «злоупотребления по службе». Пушкин в письме к брату эту лживость официальной оценки подчеркивает: «...остановились у Броневского, человека почтенного по непорочной службе и по бедности. Теперь он под судом — и подобно старику Вергилия, разводит сад на берегу моря, недалеко от города».

На месте усадьбы Броневского сейчас находится парк санатория Министерства обороны. В парке — так называемый «Пушкинский грот», единственное на усадьбе строение, сохранившееся до наших дней. У входа в санаторий на мраморной мемориальной доске можно прочесть: «Здесь 16—18 августа 1820 года останавливался проездом в Гурзуф великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин».

Из Феодосии путешественники отбыли на парусном сторожевом судне «Мингрелия». Был вечер. На корабле Пушкин создал элегию — первые строки, навеянные  крымскими  впечатлениями:

Погасло дневное светило, На море синее вечерний нал туман. Шуми, шуми, послушное ветрило, Волнуйся подо мной, угрюмый океан...

«Байроническая» элегия эта не содержит конкретной детали, присущей, скажем, феодосийскому берегу. Разве что время отъезда: «Погасло дневное светило...» Но, проплывая мимо Кара-Дага, Пушкин, как оказалось, запечатлел в своей памяти контур выступающей из моря скалы, называемой Золотыми воротами. Много позже на полях рукописи первой главы «Евгения Онегина» появился рисунок скалы с характерными очертаниями «ворот»...

М. Волошин почтил появление опального поэта у берегов «Киммерии» следующим двустишием:

Эти пределы священны уж тем, что однажды под вечер Пушкин на них поглядел с корабля по дороге в Гурзуф.

Через пять лет в Феодосии, также проездом, появился другой поэт, автор бессмертной комедии «Горе от ума» Александр Сергеевич Грибоедов. До этого он останавливался в Симферополе, Севастополе, объездил Южный берег, Бахчисарай с окрестностями. Обилие впечатлений не притупило его художнической любознательности. «Нынче обегал весь город,— читаем мы в одном из его писем,— чудная смесь вековых стен прежней Кафы и наших однодневных мазанок...»

Перед Феодосией поэт посетил «роскошную Судацкую долину» и побывал на развалинах Судакской генуэзской крепости. Но настроение у него часто бывало подавленным, мрачным. Он собирался заняться творчеством, но и с этим не получилось: «... Почти три месяца я провел в Тавриде, а результат нуль. Ничего не написал».

Из Феодосии Грибоедов выехал, по расчетам биографов, 13 сентября 1825 г. Путь его лежал в Керчь, а затем — на Кавказ, к месту службы и, как известно, к месту недалекой уже трагической гибели.

Лишь один литератор, в силу ряда обстоятельств, оставил глубокий след в культурной жизни Феодосии: великий романтик, любимый писатель молодежи Александр Степанович Грин. В городе есть библиотека имени А. С. Грина, есть гриновский музей — посещаемость его огромна,— есть, так сказать, «Алые паруса» высокого романтизма, более полстолетья плещут они над городом, с годами не выцвели, не устарели, не потеряли своего ветра...

10 мая 1924 г. на вокзал города Феодосии прибыл ленинградский поезд. Из вагона вышел высокий мужчина в шляпе, очень худой, с изможденным, в крупных складках, лицом. Это был А. С. Грин. С ним две женщины: жена и ее мать.

Писатель тяжкой судьбы, временами просто трагичной, скажет о себе здесь, в Феодосии, что-то совсем новое: «Если есть сейчас подлинно счастливый человек, так это я самый и есть».

Шесть лет прожил Грин в Феодосии; четыре года — в квартире на Галерейной, 10 (сейчас в этом доме находится музей А. С. Грина), остальные два — в квартире одноэтажного углового дома по ул. Куйбышева, 31 (бывшая Верхне-Лазаретная, 7).

За это время появились романы «Золотая цепь», «Бегущая по волнам», «Джесси и Моргиана», «Дорога никуда», написано множество рассказов, начата «Автобиографическая повесть».

В фантастических городах Грина сквозят приметы реальных городов и поселков Крымского полуострова. Карту выдуманной страны «Гринландии» можно видеть в музее писателя. На карте этой, составленной по произведениям Грина, город Гель-Гыо расположен на берегу, напоминающем очертания феодосийского берега. Однако на сходство с Гель-Гью претендует и Ялта... и поселок Гурзуф. У романтика Грина, в отличие от писателя-реалиста, нет точных портретов местности. Его города перекликаются с фантастическими городами ху-дожника-«киммерийца» Богаевского, хотя и не похожи на них. Грин, кстати, был дружен с Богаевским, часто бывал в его мастерской у подножия Карантинного холма. Грин гостил в Доме поэта у Волошина, изъездил весь восточный берег.

23 ноября 1930 г. он переселяется в Старый Крым, где прожил полтора года, болея и нуждаясь. 8 июля 1932 г. А. С. Грина не стало. В маленьком домике на ул. Либкнехта, 56 — последнем пристанище — ныне мемориальный музей писателя; в комнатах можно видеть прижизненную скромную меблировку, его вещи и книги, почувствовать саму атмосферу, в которой жил этот писатель редчайшего дарования, рыцарь мечты, чьи книги стали сегодня достоянием миллионов.

В поселке Планерском, с прекрасным галечным пляжем, чистейшим морем и воздухом, еще до войны был открыт Дом творчества писателей «Коктебель». Ясно, что в Коктебеле, а заодно, как правило, в Феодосии перебывали многие и многие советские писатели.

 

Если у вас есть, что добавить по теме, или остались вопросы, добро пожаловать в комментарии!