Крым

Над Карантина мглистой арабеской окаменелость башни генуэзской...

Феодосийская бухта выгнулась в форме лука. Выйдешь к морю где-нибудь у переезда, напротив картинной галереи Айвазовского, и откроется взгляду вся береговая линия с ее пляжами и санаториями.

Феодосийской бухты ширина,

с дугой береговою постепенной,

и пониженье медленное дна,

и длинная, в пять-шесть рядов, волна,

во всю длину прочерченная пеной...

Феодосийское побережье в форме лука наводит на мысль о некоем сказочном Лукоморье. Изгиб сегодняшнего берега в точности повторен стальными рельсами железной дороги, проведенной еще в прошлом веке, так что при свежем ветре брызги от волн достигают окон пассажирских вагонов, и тут же за рельсами пунктирно идет дорога — то асфальтовой набережной, то улицей, то отрезком бетонированного шоссе, а далее на окраине — немощеным проселком.

Таким, в три выгнутых параллельных линии — асфальтовой, стальной, песчаной,— видится сегодня с суши феодосийское Лукоморье, в своем роде единственное.

Есть еще кусок побережья, которого не разглядеть даже с причала для прогулочных катеров. Поезжайте автобусом на Карантин, до конечной остановки, и оттуда спуститесь к морю. Вы попадете в самую «феодосийскую» часть Феодосии, с беленными известью каменными оградами дворов, с крутыми спусками и подъемами, с неожиданными обнажениями горных пород, с оврагами и холмами — камень, камень, камень...

Улица, даже и немощеная, не держит дождевых луж, настолько вся она нашпигована камнем, поката, да и лежит на каменном основании.

Карантинный холм... Мало воды — мало и зелени. Впрочем, жители, помогая перегруженному в летние месяцы водопроводу, устраивают во дворах водохранилища. Конечно, вместо древних «цистерн», выложенных из камня-дикаря, или глиняных пифосов теперь можно увидеть бетонированный бассейн, а то и сварную емкость из толстого листового железа.

Спускайтесь к морю по улочке, изогнутой сразу в трех измерениях: она скользит вниз, забирает вправо-влево и даже накреняется из стороны в сторону, как палуба корабля при бортовой качке,— такие зигзаги диктует ей здешний рельеф.

Вы находитесь на территории античной Феодосии, она же — средневековая Кафа. Слева, на возвышении, тянется стена времен генуэзцев, с грозными башнями, справа — часть стены, а в пространстве между ними затерян серый каменный купол церквушки Иоанна Предтечи. Можно разглядеть еще несколько древних строений: церкви XIV в. Иоанна Богослова, св. Георгия, св. Стефана, с прекрасными фресками, кстати сказать, заслуживающими, с точки зрения охраны и защиты от капризов погоды, лучшего к себе отношения.

На берегу высится генуэзская Доковая башня. Рядом с нею когда-то располагался феодосийский рыбоколхоз с поэтическим названием «Волна революции». Здесь было его хозяйство: рассыпанные по каменистому берегу сети, навесы, бочки, чернеют осмоленными днищами низкобортные суденышки — байды, недалеко в море приплясывают на своих якорях ярко-зеленые рыбацкие  мотофелюги.

За железными (под замком) воротами Доковой башни хранится бочкотара для засолки рыбы. Рядом с башней можно увидеть старого рыбака. Сидит против солнца, покуривает. Флотская тельняшка с закатанными рукавами, медный загар на груди и предплечье, плоская лихая кепчонка, рядом на земле просушиваются высокие рыбацкие сапоги — весь его облик дышит экзотикой гриновского капитана Дюка или Штурмана четырех ветров...

Возле конторки рыбоколхоза, напротив, все говорит о современности: плакаты на стенах, телефон, а чуть пониже, на пятачке у дороги,— несколько легковых автомобилей. Невдалеке лежит свежеосмоленный брус длиною метров пятнадцать — киль ремонтируемой фелюги. Тут же, во дворе мастерских, уже целый остов рыбацкого судна белеет деревянными ребрами — шпангоутами...

Летнее солнце печет нещадно, но ветерок с моря свеж, порывист. Здешний берег и теперь еще зовут, по традиции, Чумкой. Есть и мыс Чумной — отголосок давнишних эпидемий, из-за которых и пришлось тогда строить Карантин. Отсюда, с Чумки, феодосийское Лукоморье видится по-другому. Воздух прозрачен, и поэтому дальние берега, вплоть до самого поселка Приморского, проступают отчетливо, так что Феодосийская бухта кажется узким заливом, зажатым между двумя полосками суши.

С юго-западной стороны, начиная от мыса Ильи, тянутся невысокие, поросшие скромным леском горы Тепе-Оба. Это — последняя гряда Крымских гор. Постепенно снижаясь, Тепе-Оба  переходит  в  плоскую степь с извечной пыльной полынью, свежей зеленью виноградников, ярко-синими островками медоносной травы — фацелии, с баштанами и хлебами вокруг сохранившихся там и сям скифских курганов.

Такова Феодосия с ее, так сказать, внешней, видовой стороны. Средневековье генуэзских башен соседствует с современностью новых жилых микрорайонов, с новым двенадцатиэтажным пансионатом на самом берегу моря, с приветливыми нарядными корпусами санаториев и домов отдыха... Сегодняшний поэт, житель и патриот своей Феодосии, нашел ей такое сравнение: ...весь город лежит, как монета старинная, часть которой блестит, отшлифована ливнями, а другая темна и немного тревожна, и черты ее нам разглядеть невозможно.